[personal profile] snarka
(повторяю пост, т.к. кажется догадалась, почему его игнорируют поисковики).






Йохен Пайпер
От Мальмеди до Ландсберга


Пайпер писал эту книгу незадолго до своей гибели. Здесь ее фрагменты, восстановленные из черновика. Сохранилось только то, что Пайперу удалось вынести из горящего дома 14 июля 1976 г., всё остальное сгорело вместе с ним.

Предисловие

Эта книга не ставит целью ни обвинение, ни оправдание, ни искупление того, что осталось в прошлом. Если автор снова предпринял попытку пройти путь 1-го танкового полка Лейбштандарта СС "Адольф Гитлер", чтобы показать, как справедливость заставили замолчать вместе со звуками последних битв войны, он сделал это не для того, чтобы сводить счёты и продолжать вражду, но ради нашего общего будущего.

Когда 14 ноября 1945 года победители отдали под суд весь немецкий народ, это было инновацией в международном праве. Политически, так была достигнута цель войны, заявленная уже в 1942 году. А практически - это было ханжество под маской гуманизма.

С тех пор прошло тридцать лет. Праведное рвение тех времен уже забылось. Новые агрессоры ведут свои войны, появляются новые военные преступники, но никто пока что не попал на столь же торжественно учрежденный международный трибунал, как когда-то в Нюрнберге. Американцы утратили право вещать от имени мировой совести; после Вьетнама, резни в Сонгми и Уотергейта они растеряли часть своего наивного миссионерского порыва, и их пронзительная вера в свою непогрешимость слегка притупилась.

А в Германии многое снова стало нормальным. Ее граждане вернули себе покой и уважение, им больше не нужны мальчики для битья, они перестали кричать "держи вора!" и требовать друг у друга справки о благонадежности. Но тогда зачем раскапывать эти старые истории?

Затем, что после окончания войны трибунал победителей в Нюрнберге по своему произволу объявил вне закона всю армию ваффен-СС, численность которой вдвое превышала нынешний Бундесвер. И в результате, даже сегодня с солдатами этой армии и их семьями обращаются как с гражданами второго сорта. И еще, потому что признание ваффен-СС "преступной организацией" было во многом основано на процессе Мальмеди - пьесе, поставленной и сыгранной в Дахау, что и создало необходимый прецедент для дискриминационного приговора ваффен-СС в Нюрнберге.

Потому что публика слышала, в лучшем случае, лишь название этого процесса, да несколько имен. Потому что и старые товарищи того времени, и те, кто молоды сегодня, имеют право на трезвое изложение фактов. И в конце-то концов, потому что даже завоеванный народ не может не писать собственную историю - когда-нибудь, в один прекрасный день, и неважно, согласуется она с современными моделями, или нет!

Много зла было сотворено под властью Гитлера - немцами, или во имя Германии. Этого нельзя отрицать. Но профессиональным чесателям болячек этого не хватает: они слишком многое пытаются повесить нам на шею, чтобы оправдать вечное возмещение ущерба.

Никакое доверие, никакое непредвзятое общее будущее невозможны до тех пор, пока победители не признают, что они не ангелы, и что мы тоже имели и добрые намерения, и идеалы, на которые они претендуют только для себя.

Вторая мировая война проложила глубокий ров между победителями и проигравшими, между добром и злом. Если нам не удастся, наконец, построить мост для честного и надежного рукопожатия - мы упадем в этот ров вместе.


Когда победители
уважают храмы
и богов побежденных,
может быть, они
не станут жертвами
собственной победы.

- Эсхил.






Черными квадратиками обозначены места, упоминающиеся в тексте. Синий кружок - дислокация 1-го танкового полка Лейбштандарта к западу от Рейна у реки Эрфт.

Действующие лица:
оберштурмбаннфюрер СС Йохен Пайпер, командир 1-го танкового полка Лейбштандарта, по совместительству автор
гауптштурмфюрер СС Ханс Груле, его адъютант
штурмбаннфюрер СС Вернер Пёчке, командир 1-го батальона


Введение

16 ноября 1944 года. Холодный, мокрый, неуютный день. Из тех дней, когда становится темно так рано, что света как будто и вовсе не было. Гауптштурмфюрер Груле отложил доклад из ремонтной мастерской и посмотрел на часы: 15:15. Как раз хватит времени ненадолго сходить в одну из рот. Они, конечно, все сейчас пакуются, рассовывают вещи, но если полковой адъютант не использует подобные возможности, он слишком быстро теряет связь с происходящим.


Hans Gruhle

Груле вызвал машину, вынул из шкафа мотоциклетную куртку с ремнем, а потом еще раз выглянул в окно и внимательно осмотрелся - нет ли бомбардировщиков. Он ничего не услышал, кроме обычной пальбы американской артиллерии, обстреливавшей Ахен.

Жители района Вайлерсвист-Фрисхайм-Блисхайм, куда передислоцировался полк, не особенно обрадовались, когда прошлой ночью их разбудили грохочущие по улицам танки. А когда рассвело, и они обнаружили, что их незванные гости из ваффен-СС, лица у них и вовсе вытянулись, а рты замкнулись. Чего хорошего ждать от этих войск: где они появляются, всё сразу начинает кипеть.

В этот период 1-я танковая дивизия СС Лейбштандарт "Адольф Гитлер" перемещалась по железной дороге из Вестфалии по направлению к северу от Кёльна. Путешествие проходило поразительно гладко. Дивизия должна была занять позиции для защиты от вероятного воздушного десанта, и чтобы преградить вражескому наступлению путь к Рейну, за сектор реки Эрфт.

Вообще, в чем-то эти люди правы, - думал адъютант, натягивая перчатки, и с нетерпением ожидая водителя. Всегда, когда Лейбштандарт переходит на западный берег Рейна, происходят какие-то события. Первый раз, в 1935 году, полк вошел в Саарбрюккен с винтовками за спиной, под Баденвайлер марш. Конечно, люди праздновали, бросали цветы, но с тем же успехом нас могли бы встретить и свинцом. В 1940-м, второй раз, мы прошли сквозь Голландию и Бельгию до самой Атлантики. Страшные воспоминания о Первой мировой, с ее битвами, в которые были брошены чудовищные ресурсы - развеялись, как дурной сон. Казалось, до прочного мира рукой подать. Версальский договор был аннулирован в Компьенском лесу, и в эйфории мы начали грезить о новой Европе. И речь идет отнюдь не только о немецких солдатах! Куда бы мы ни приходили, с кем бы ни говорили, везде мы встречали готовность к взаимопониманию - раньше в такой ясной форме мы это видели только во время Берлинской олимпиады в 1936-м.

Третий раз пришел весной 1944-го, когда эшелоны перевезли остатки нашей танковой дивизии через Рейн - из Каменец-Подольского котла в Бельгию. Как говаривал Der Landser, "только шляпа, посох, да песенник со мной". Все танки гордого Панцеррегимента №1 под конец состояли из двух машин: тигра и тридцатьчетверки. Остальную технику пришлось взорвать при многомесячном отступлении с боями. Усталым бойцам дали короткую "передышку" на дезинсекционной станции в Лемберге - одно время германское командование приписывало чудодейственные свойства порошку "Руссла", и наши вши смогли оценить их по достоинству. Наконец, всем на удивление, мы всё-таки погрузились в поезд. Тигр вместе с русским танком остались позади, а вместо них к нам на службу поступили лохматые польские лошадёнки с крестьянскими телегами, обычными в той местности. Спешенные танкисты, которым теперь пришлось самим тащить пожитки, как пехоте, клялись, что вместе с этим скотом они путешествовать не собираются.

Когда наконец, после бесконечного блуждания, всё хозяйство сгрузилось в Брюсселе, начальник станции был сильно потрясен. Он стоял, в своем чистеньком мундирчике, и разглядывал нас: что, вот это теперь называется "Первый Панцеррегимент"? Не успел командир полка покинуть последний эшелон, как тут же получил жалобу от коменданта города. Танковый полк Лейбштандарта "Адольф Гитлер" прошествовал мимо брюссельских казарм с вереницей скрипучих телег, при ясном свете дня, и наш штандарт гордо реял над передовой русской клячей. Этот марш вызвал скоропалительное расследование, как диверсия, наносящая ущерб боевому духу брюссельского войска. Да, там пока еще сохранялись строгие обычаи военного времени. Но на этот раз комендант удовлетворился предупреждением, чтоб мы не вздумали соваться ночью в развалины Кёльна: ночное движение личного транспорта по улицам запрещено, потому что на них свирепствуют мародеры, дезертиры и банды подростков.

Похоже, предстоят горячие деньки, - подумал про себя Груле, пытаясь разодрать створки дребезжащего окна, которое при этом чуть не выпало из рамы. Вместо звуков одиночных взрывов его тренированный слух теперь уловил нарастающий гул ковровой бомбежки. И довольно близко, даже жужжание моторов доносилось. Груле схватил со стола бинокль и в несколько шагов взбежал на чердак, где хозяин дома уже выглядывал через окошко в крыше: "Смотрите, герр гауптман," - воскликнул старик, показывая натруженной шахтерской рукой на безостановочные вспышки, озарявшие горизонт. "Прекрасный старый Дюрен! Там же одни беженцы, ни заводов, ни солдат. По-моему, они просто хотят уничтожить всё, что у нас есть."

И верно - казалось, бомбежке не будет конца. Самолеты шли волна за волной - то, что одна не разбила в куски фугасными бомбами, горело под зажигательными бомбами другой. Отдельные пожары сливались, занимали целые районы, и наконец шторм огня покрыл разнесенный по камешку город. Что же это за война такая? - думал про себя каждый. Все былые различия между фронтом и домом, комбатантами и некомбатантами, начисто стерты. И солдат, и мирное население настигает одна и та же жуткая гибель, и понятие "защитник отечества" превращается в анахронизм. Какой в нем смысл, если ты не способен больше никого защитить? А ведь именно ради этого ты и пошел в армию.

Мрачные размышления адъютанта прервал голос ординарца, позвавший его назад в реальность - к телефону. Звонили из штаба дивизии. Оперативный офицер передал сообщение, что полк со всеми колёсными средствами направляется в помощь спасателям, как только кончится налет.

Но прошла вся ночь, прежде чем они туда попали. Не потому, что войска не спешили - совсем наоборот! - но часть повозок была рассредоточена по разным позициям, некоторые застряли в грязи в окрестных перелесках, а другие отправились за снабжением. И даже днем до черты города было не добраться: все дороги были запружены беженцами, а въезды в город разбиты, как будто смятые циклопической рукой. Всё, что могли сделать помощники - проложить себе через сады и огороды дорогу в ад, и там пытаться помочь в любом деле, где нужней всего руки. То, что они видели и испытали тогда, невозможно ни вообразить, ни описать. Несмотря на это, молодые люди работали до изнеможения, всё время сознавая, что завтра такая же судьба может постигнуть их родителей, братьев, сестер. Но сильнее, чем непереносимый жар и удушливый дым, каждого из них терзали боль и гнев. "Свиньи!" - слышалось со всех сторон, "Бандиты! Это уже больше не война, это хладнокровное массовое убийство. Попадись они только к нам в руки!"



* * *


    Werner Pötschke, Jochen Peiper

- Да, мой друг, таков печальный итог войны, которая превратилась в идеологическое преследование, - говорил Пайпер через несколько недель, обсуждая общее положение со штурмбаннфюрером Пёчке у него на командном посту.
- Уже известны цифры по Дюрену?
- Судя по тому, что я слышал сегодня в штабе дивизии, в получасовом рейде участовало 1000-1200 четырехмоторных бомбардировщиков. Город разрушен на 90%, погибло около пяти тысяч человек.
- Интересно, что об этом думает герр Майер.
      (прим. Доренвенда: имеется в виду Герман Геринг)
- А, этот. Его куда больше огорчает, что русские охотятся на его оленей в Роминтене.

- Ты правда веришь, что мы выиграем войну, оберштурмбаннфюрер?
- Нет, конечно. Я только надеюсь, что удастся избежать безоговорочной капитуляции. Я тебе не рассказывал о вечерней беседе с Геббельсом, в апреле, когда нас перевозили с востока на запад? Я ему задал тот же вопрос. Он оценивал ситуацию в точности так же, как мы - бесстрастно и без иллюзий. В военном отношении, мы кончены.
- Тогда почему же он всё время призывает нас держаться? Надо, чтоб всё сперва превратилось в руины?
- Геббельс надеется на разногласия между Союзниками. Он утверждает, что есть признаки, будто американцы вот-вот расплюются с русскими. Вот до тех пор нам и надо продержаться, чтобы дать правительству время для политического маневра.
- Пора бы им поторопиться, а то мы этого уже не увидим.
- Лично я не вижу никаких причин для оптимизма. Они двигают по гигантским картам призрачные армии, которых давно уже не существует, и все свои надежды возлагают на волшебное оружие.
- Надеюсь, это их оружие будет работать на воде, потому что другого топлива всё равно не осталось.

- Как настроение в батальоне?
- Вообще-то, на удивление бодрое - для пятого года войны. Конечно, ни веры в победу, ни энтузиазма ждать не приходится, уж не говоря о фанатизме. Но мы не грустим - это как при кораблекрушении: немножко упрямства, немножко черного юмора, и получается в целом неплохо. Все отлично понимают, что ваффен-СС ничего хорошего от русских не ждет. А с тех пор, как это тухлое радио в Кале начало так густо поливать нас дерьмом, даже последний дурак знает, что и на Западе добра не жди. Но прежде чем наших ребят отправят на тот свет, им бы очень хотелось прихватить с собой кое-кого из этих типов.
- С этой идеей англо-американцы промахнулись: нельзя отбирать у врага всякую надежду на жизнь. Это только делает нас крепче.
- Видимо, они обучались европейской истории у наших эмигрантов.
- Во всем этом есть свои преимущества. Когда прижали к стенке, ты можешь упасть только вперед.

- Меня беспокоит низкий уровень подготовки. Мало опытных офицеров и унтеров. У нас не было полевых учений, солдаты не умеют действовать согласованно. Темпераментные моторы Майбаха доверены ребятам, которые учились вождению полтора часа! Многие ни разу в жизни не стреляли. В тылу прочесывают госпиталя и крадут наших людей для новых формирований, а наши части, видимо, должны приобретать боеготовность из ничего. Если бы большинство наших сами не удирали из роты выздоравливающих, чтоб найти свою старую команду, был бы полный бардак.
- Ничего, скоро мы возобновим уроки вождения, и на полную катушку.
- А что, есть бензин?
- Ну, не то чтобы есть... Но вчера генерал Крэмер, начштаба нашей шестой армии, вызвал меня и спросил - чисто гипотетически! - как я оцениваю боевые условия для танков в Айфеле, и сколько времени мне бы понадобилось для ночного марша на 80 километров.
- И что ты ответил?
- Я объяснил, что если бы, чисто гипотетически, он дал мне такое задание, я бы за ночь доехал на пантере.
- Ну, тогда желаю тебе спокойной ночи!








Это всё, что сохранилось.



Иллюстрации

Здесь и в тексте некоторые картинки увеличиваются по клику


Вернер Пёчке и Йохен Пайпер в Бельгии, где Лейбштандарт отдыхал после восточного фронта.
В этот день, 4 июня 1944 г., Пёчке был награжден Рыцарским крестом.



Йохен Пайпер, Ханс Груле и Вернер Вольф, Вестфалия, г. Раден, 9 ноября 1944 г.
Через неделю начинается действие в этой книге.



Процесс Мальмеди, снизу вверх: Йохен Пайпер, Ханс Груле, Густав Книттель,
и еще один парень, которого я не узнала.





Пайпер в 1970-е гг. в лесном доме около деревни Траве, Франция.


Текст взят из книги Patrick Agte, "Jochen Peiper: Commmander Panzerregiment Leibstandarte.
Перевод с нем. на англ. Robert Dohrenwend, с англ. на рус. Snarka.
Благодарность за советы по переводу: rootkitten, форум Лингво (1, 2, 3, 4, 5), форум Город переводчиков (6).
Английский текст: стр. 620, 621, 622.


Текст, на самом деле, еще довольно сырой - если у кого появится желание предложить какую-то правку, будет очень здорово.

From:
Anonymous
OpenID
Identity URL: 
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

If you are unable to use this captcha for any reason, please contact us by email at support@dreamwidth.org


 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

snarka: (Default)
snarka

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 04:43 pm
Powered by Dreamwidth Studios